|
|
 |
| подробнее... |
Георгиевские потертые ленты свешивались с тусклой медной трубы.
Мышлаевский, растопырив ноги циркулем, стоял перед трубачом и учил, и пробовал его.
Не доносите... Теперь так, так.
Раздуйте ее, раздуйте.
Залежалась, матушка.
А ну-ка, тревогу.
Та-та-там-та-там", - пел трубач, наводя ужас и тоску на крыс.
Сумерки резко ползли в двусветный зал.
Перед полем в козлах остались Малышев и Турбин.
Малышев как-то хмуро глянул на врача, но сейчас же устроил на лице приветливую улыбку.
Ну-с, доктор, у вас как? Санитарная часть в порядке? - Точно так, господин полковник.
Вы, доктор, можете отправляться домой.
И фельдшеров отпустите.
И таким образом: фельдшера пусть явятся завтра в семь часов утра, вместе с остальными... А вы... (Малышев подумал, прищурился.) Вас попрошу прибыть сюда завтра в два часа дня.
|
